Документы

Косачев: «мягкая сила» - это возможность для России вернуть Европу к общеевропейскому сотрудничеству

Почти 40 лет назад, в 1975 году в связи с известным Совещанием по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) в Хельсинки в официальный оборот было введено понятие «общеевропейское сотрудничество». Тогда были сформулированы знаменитые принципы этого сотрудничества.

Около 20 лет это было доминирующим трендом международной политики – сначала как инструмент преодоления инерции «холодной войны», ведь те самые принципы формулировали все стороны «холодного» противостояния, что делало хельсинкские подходы действительно универсальными. А затем, по идее, на этой же базе попытались создать новую Европу. В итоге, с одной стороны, завершилась «холодная война», но с другой – распалось несколько государств, включая СССР и Югославию. Однако при этом совершенно точно не возникла Новая Европа. Она по-прежнему глубочайшим образом разделена, что лишь подтвердили актуальные события на Украине.

Россия (может быть, в отличие от СССР, для которого это было навязанной политикой) искренне стремилась к участию в процессе общеевропейского сотрудничества. Своего рода кульминацией этого стремления стало вступление в Совет Европы в 1996 году.

Однако уже к этому моменту стало наступить отрезвление, которое окончательно оформилось только теперь. Отрезвление обусловлено постепенным осознанием того факта, что принципы на практике стали подменяться ЦЕННОСТЯМИ. Притом, ценностями не ОБЩЕевропейскими, в отличие от принципов ОБСЕ, а «европейскими», то есть ценностями группы государств Европы, объединенных в Европейский союз и в НАТО.

И обнаружилось, что эти ценности применимы только к тем государствам, которые их провозглашают. Например, есть в Евросоюзе проблема цыган – и этой проблемой должны заниматься все. И даже проблемами фламандцев в Бельгии – тоже все. А вот проблемой русских в том же Евросоюзе (в странах Балтии) можно фактически не заниматься вовсе. И так практически во всем.

Именно из наглядно-избирательной практики применения этих подходов выяснилось, что на самом деле это отнюдь не ценности, а ИНТЕРЕСЫ.

Ведь ценности предполагают, что некий принцип является универсальным – скажем, «территориальная целостность» или «право наций на самоопределение». Или – «суверенитет» или «внешнее вмешательство». Если что-то применимо в одном случае, значит, оно же должно быть – в силу своей универсальности как ценностного принципа – в той же мере применимо к другому такому же случаю. Когда этого нет, универсальные ценности превращаются в личные и групповые интересы: сегодня мне выгодно применить один принцип, завтра – другой.

Однако самое главное затрагивает соотношение силы права и права силы. ПРАВО СИЛЫ – это, фактически, право сильного. Монополия на истину в последней инстанции искусственно сформированного вокруг определенного центра силы «большинства», которое собственную заинтересованную позицию выдает за мнение «мирового сообщества» и норму. Фактически это не коалиция доброй воли, а коалиция собственных совпадающих интересов ряда игроков.

И тогда в принципиально ином свете начинают выглядеть такие драматические повороты истории, как распад СССР и Югославии при активнейшей поддержке извне. Отнюдь не естественными, вытекающими из универсальными ценностей, выглядят такие целенаправленные действия на мировой арене, как признание Косово, атаки на Ирак и Ливию, поддержка и стимулирование «арабской весны» и «цветных революций» на постсоветском пространстве. Это диктовалось логикой собственных интересов, обернутых в красивую упаковку «ценностей».

И в этом смысле гипотетическое членство в НАТО, по сути, надвязываемое Сербии – это отнюдь не ценность для Сербии, а, в первую очередь, интерес НАТО! Очень хотелось бы надеяться, что до этого не дело дойдет.

Как не дошло в ряде других случаев. На каком-то этапе машина продвижения интересов в обертке ценностей стала сбоить: вспомним историю с Сирией, с Ираном, с несостоявшимся провалом Олимпиады в Сочи, и вот теперь – с переворотом на Украине, который вместо красивого и наглядного торжества «европейской идеи» вдруг вылился в полноценную гражданскую войну.

Почему прерывается ряд? Доминирующее в европейских и американских СМИ объяснение – это, конечно, возрождение «российского имперства», попытка воссоздать СССР и т.п.

Это, конечно, удобное – в силу игры на стереотипах обывателей – но крайне примитивное объяснение происходящего. Россия действительно возвращается в качестве реального и независимого участника международных процессов. Который начинает мешать «семейному» подходу к разрешению острых региональных и глобальных проблем, исходя из принципа реальной универсальности и учета интересов всех сторон. И это находит все большую поддержку в мире – трудно было бы представить сегодняшнюю дискуссию с такой постановкой проблемы еще каких-то лет 10 назад...

Хватит ли у нас сил? Военных и экономических – уверен, хватит. Но важна и так называемая «мягкая сила». Для наших оппонентов – это и есть та самая возможность замаскировать интересы и выдать ценности за принципы. Для нас же это – возможность вернуть мир к универсальным принципам и ценностям, к взаимному уважению и учету интересов. Вернуть Европу к действительно ОБЩЕевропейскому сотрудничеству. Если невозможно в полной мере вернуть «Хельсинки-1», надо формировать «Хельсинки-2». Но далее жить всему целому по правилам одной части невозможно: неуниверсальность «ценностей» порождает конфликты интересов, которые сегодня выглядят, порой, даже острее тех, что в свое время смогли урегулировать хельсинкские принципы.

И здесь я не вижу пределов для взаимодействия России и Сербии, как и всех стран, которые представлены на сегодняшней конференции.

Опубликовано:

06 мая 2014, 21:17

Дата принятия:

06 мая 2014